«Мой рецепт прост: чтобы стать профессиональным флебологом не нужно стремиться быть профессиональным флебологом», — с иронией отметил наш собеседник.
«Важно стремиться к большему — к полноценной врачебной компетенции».
«Раньше это называлось просто — «быть настоящим врачом»», — говорит Дильшот.
«Сейчас уже очевидно, что варикоз встречается у людей разного возраста и пола, а не является проблемой исключительно старшего поколения», — резюмировал наш собеседник.
«Финансовый фактор в частных клиниках иногда становится определяющим. В погоне за прибылью отдельные специалисты идут на сознательное искажение диагноза, предлагая дорогостоящее лечение людям, которым оно не требуется. Формально такие врачи юридически защищены: ультразвуковая диагностика во многом зависит от интерпретации, опыта специалиста и уровня доверия между врачом и пациентом. Документально заболевание «зафиксировано», а доказать недобросовестность практически невозможно. В профессиональной среде таких специалистов называют «коммерческими врачами» — они не столько лечат, сколько зарабатывают», — объяснил Дильшот.
«При желании я мог бы «сделать вид», что выполню ту же процедуру, но вдвое дешевле. Подобные действия по сути являются профессиональным преступлением, за которым следует полное примирение с совестью ради денег. Кроме того, после реальных вмешательств некоторых «профессионалов» нередко приходится исправлять последствия чужой работы: здоровые вены бывают повреждены, а пациент в итоге нуждается в повторном лечении уже по реальным показаниям».
«Флебология остается узкой специальностью, и хороший врач всегда осознает пределы своей компетенции. Поэтому грамотный специалист не будет настаивать на операции с порога. В первую очередь пациенту предложат альтернативы, чаще всего — компрессионный трикотаж. Этот метод не всегда удобен, однако позволяет контролировать заболевание и снижать риски осложнений. Решение о хирургическом вмешательстве всегда должно оставаться за пациентом», — добавил наш собеседник.
«Исправление подобных ситуаций возможно. Да, переделывать чужую работу всегда сложнее, чем изначально выполнить ее правильно, но это не катастрофа. Главное — принять факт, что вмешательство было сделано не полностью, и довести лечение до конца. Это не «развод на деньги», а объективная необходимость, позволяющая надолго забыть о проблеме и больше не возвращаться к ней. Бояться подобных ситуаций не стоит: в медицине, к сожалению, бывают ошибки и недоработки. Важно не закрывать на это глаза, а спокойно разобраться с проблемой, чтобы избежать повторных осложнений в будущем», — поясняет Дильшот.
«Онкологические пациенты изначально находятся в группе повышенного риска тромбозов, даже при отсутствии варикоза. Именно поэтому им нередко рекомендуют компрессионный трикотаж профилактически. В таких случаях хирургическое вмешательство может не улучшить качество жизни, и тогда его целесообразность становится сомнительной. В каждом подобном случае приходится балансировать между потенциальной пользой и возможными рисками», — поясняет наш собеседник.
«Эта мысль лишь подчеркивает ключевой принцип современной медицины: решает не место и не формальный диагноз, а профессиональный подход, планирование и ответственность врача».
«Вспоминается показательный эпизод из собственной практики и общения с коллегами. Один мой друг — тоже сосудистый хирург — в начале нашей совместной работы приезжал в Смоленск, помогал с первыми выездными консультациями, делился опытом и подсказывал, как лучше выстраивать общение с пациентами. От него однажды прозвучал ответ, который запомнился мне навсегда. Когда пациенты спрашивали: «А как почистить сосуды?», коллега с иронией советовал им «пойти и купить «Крота»». Абсурдность рекомендации мгновенно снимала все иллюзии: сосуды — это не трубы, которые можно прочистить химией. Эта аналогия настолько точная и наглядная, что до сих пор остается одним из лучших способов объяснить пациенту бессмысленность подобных ожиданий», — рассказывает Дильшот.
«Трикотаж воздействует не на сосуды напрямую, а на жидкостную среду организма. Поскольку тело человека примерно на 60 процентов состоит из воды, внешняя компрессия создает дополнительное гидростатическое давление, которое работает в противовес силе тяжести. Это помогает венозной крови подниматься вверх, даже в тех случаях, когда клапаны вен функционируют неполноценно», — пояснил Дильшот.
«Еще раз отмечу, что существуют общие рекомендации, способные замедлить развитие заболевания. Главное из них — движение. Венозная система лучше всего работает именно при активности, поэтому регулярная ходьба и умеренные нагрузки имеют принципиальное значение. При сидячей работе рекомендуется каждые 30–60 минут вставать и ходить… Такая простая мера как минимум позволяют отсрочить развитие болезни. Не менее важным фактором является контроль массы тела. Ожирение негативно влияет сразу на несколько систем организма и повышает риски диабета, сердечно-сосудистых заболеваний и варикоза. Поэтому не запускайте себя. Речь идет не о фанатичном следовании правилам, а о разумном балансе», — подчеркивает наш собеседник.
«Своим близким и друзьям я чаще рекомендую именно лечение. Это не является пропагандой хирургии, но и бояться современных вмешательств не стоит — речь идет о щадящих процедурах с хорошим эстетическим результатом», — добавил Дильшот.
«Многие приходят в флебологию в погоне за легкими деньгами, что неизбежно приводит к негативным последствиям. Сформировалось целое поколение так называемых «коммерсантов», которые покупают отзывы и выбирают профессию исключительно из-за финансовой выгоды. Сегодня немало людей называют себя флебологами, однако настоящих профессионалов среди них немного. Флебология — крайне узкая и сложная область. При этом некоторые забывают, что врач лечит не «ноги» и не занимается удалением вен исключительно из эстетических соображений. Профессиональный флеболог — это специалист с широкой медицинской подготовкой, внимательный к пациенту, способный видеть причины и последствия заболевания, а не только его внешние проявления.
Отдельно подчеркну: в настоящее время фактически отсутствует интерес к созданию радикального способа лечения варикозной болезни, поскольку существующая модель терапии экономически выгодна. Заболевание приносит доход за счет хирургических вмешательств, расходных материалов и повторных процедур, тогда как появление универсального медикаментозного решения могло бы изменить всю систему. Это моя субъективная позиция, однако глубокое понимание механизмов варикозной болезни способно открыть путь к лечению не только сосудистых патологий, но и таких сложных заболеваний, как атеросклероз и онкология. Подобные прорывы, на мой взгляд, затрагивают интересы гораздо более широкого круга структур и ставят под сомнение существующую модель медицины», — считает Дильшот Мамадалиев.