«Маленькая, быстрая, перелётная» — так она шутит о своём позывном, за которым стоят сотни спасённых жизней, потерянные друзья и медаль «За отвагу».
«Удивил несгибаемый дух, стойкость дончан, воля к жизни и любовь к России. То, как они насмерть стоят за право разговаривать на родном языке», — вспоминает Марина свою первую поездку под обстрелами.
«Сейчас преобладают минно-взрывные травмы и осколочные ранения. При ранении часто случается контузия: человек дезориентирован, испуган, кругом пыль и грязь. Нужно, чтобы он мог помочь сам себе до автоматизма», — объясняет Марина.
«Ромашки нет. Ромашка погибла», — тихо говорит она.
«Ребята сработали слаженно, самоотверженно. Сделали то, что много лет никто не мог сделать. Огромное спасибо профессионализму командования», — рассказывает Марина, отмечая, что на передовой внешне страшная травма часто менее опасна, чем невидимое внутреннее кровотечение.
«Позиция была у рельсов, нужно было их перебегать. Туда я пробежала, а обратно он меня уже ждал. Бежать надо дальше, пока не успел выстрелить», — вспоминает Марина момент, когда оказалась на прицеле.
«Кто-то едет за романтикой или за деньгами. Но окопная жизнь — это не романтика. Это тяжело физически и морально. Нечего там девчонкам делать», — уверена она.
«Это как кусок души там. Тут только оболочка и маленькая искорка, а всё остальное — там. Атмосфера братства, то, как ребята на задачи ходили — с задором, с огоньком. Этого не хватает», — признаётся женщина.
«Едешь в такси, а водитель начинает говорить некорректные вещи про СВО. Ты знаешь, что там ребята, а ты тут. Это тяжелее всего».
«Не суй меня, Боже, куда меня не просят. Человеку даётся ровно тот крест, который он сможет понести. Но возможность снова оказаться там — не исключаю».
— Победа будет за нами, — говорит Марина в конце интервью. — Сил вам стоять там. Сил нам находиться здесь.